Он спал. Шесть часов сна отделяли его от двух суток непрерывной работы. Он был почти счастлив - ведь теперь наконец-то никто не мешал ему жить так, как он хотел жить. Он был один, он жил один, ему было хорошо так. Его голова лежала на подушке, его рука слегка свисала с кровати - он отдыхал. Ему не снились сны - ему уже давно не снились сны.
Резкий телефонный звонок вероломно ворвался в его сознание. Он встал, с трудом заставил себя проснуться и взял трубку. - Привет!, - услышал он знакомый голос своей бывшей девчонки.
- Привет!, - буркнул он в ответ, ему хотелось спать.
- Слушай, ты мне нужен, надо поговорить. Давай встретимся завтра утром?
- Да ради бога, а зачем?
- Ты мне нужен!
- Нафига я тебе нужен-то?
- Давай встретимся завтра...
Он положил трубку, добрался до кровати и снова лег. Он заснул. Ему снилось теплое лето, песок на пляже, и сильное течение речки, с которым было так забавно бороться, не давая ему утянуть тебя вниз. Он снова был счастлив.
Час дня. Он проснулся, потянулся и сел на кровати. "Пора вставать" - подумал он, и натянул джинсы. Взляд его упал на листок бумаги, лежащий на столе. "Воскресенье, в десять часов". И записанное место встречи. Он вздрогнул. "Странно, - подумал он, - с чего бы это ей выбрать такое место?" Он стал припоминать утренний разговор. "Но ведь я сказал ей, чтобы она не звонила мне!" - вдруг вспомнил он. "Хм, странно, наверное, что-то случилось. Но ведь она не должна была этого делать!" Он пошел на кухню и сделал себе чего-то поесть. Какая-то мысль сидела в его голове и не давала ему покоя. "Почему? Черт, вот хреновня-то!", - снова подумал он и решил спросить у нее. В третьем месте он наткнулся на ее веселый голос. - Привет!
- Привет, ты мне утром не звонила?
- Нет.
Он застыл. Он понял, почему утром она не смогла ответить на его вопрос. - Точно не звонила?
- Да нет, говорю же тебе.
- Может, все же звонила, утром, ну припомни!
- Нет, не звонила, может кто-то другой.
- Ну ладно, пока, извини за беспокойство...
- Счастливо..
Он сидел на стуле и не мог поверить. Он знал. И он боялся.
* * *
Белый снег покрывал седые верхушки пихт. Вокруг была тишина, и только легкие завывания ветра осмеливались нарушить покой этого забытого уголка природы. Но вот послушалось тихое мерное поскрипывание и из-за этой белой тиши показались люди. Их было непросто заметить - они были в белых маскхалатах, с белыми рюкзаками за плечами и в белых лыжах. Только на одном из них были черные солнцезащитные очки. Тихо скользили они между деревьев. Если бы наблюдатель, сидевший в захованке над обрывом, чуть поднял бинокль, то ему показалось бы, что они были какие-то несуразно маленькие.
Впрочем, так оно и было. Самому старшему было 15 лет и он шел первым. За ним шла девушка. Ее золотистые волосы чуть выбивались из-под капюшона, и поэтому она казалась здесь не на своем месте. Тот, кто шел третим, выглядел еще более неуместно - он был в черных очках, и шел странным размашистым покачивающимся шагом. Со стороны могло бы показаться, что он еле держится на ногах. Вдруг он остановился и сказал - "10 минут." Все сбросили рюкзаки и прислонились к необхватному дереву. Казалось, что им совсем не нужен отдых.
"Ланка", - сказал он девушке - "а тебе не страшно ходить с нами? Ведь это совсем не женское дело." Девушка тяжело вздохнула и ничего не ответила. "Извини", - сказал он, - "я не хотел. Пошли дальше."
И они пошли дальше.
* * *
Он сунул сигарету с рот, прикурил и нервно метнулся на кухню. Выпив там залпом чашку чая, он постарался успокоиться. Но одна мысль не давала ему покоя - почему его нашли так поздно? Он сел на табуретку, закрыл глаза и постарался сосредоточиться.
И у него это получилось. Когда он открыл глаза, внешне он выглядел совсем так же, как и раньше, но знающий его человек заметил бы нотку металла в его голосе и проницательный все замечающий взгляд, сначала кажущийся рассеянным и бесцельным. Он хотел жить и у него это наконец-то начало получаться. Он надеялся только на себя, а надежды эти были очень хрупкими - последний раз он был таким очень давно и времени у него было совсем мало. "Ладно, - сказал он вслух самому себе, - посмотрим, кто кого."
И нехорошо усмехнулся.
* * *
Наконец, они дошли до намеченной точки. Пихты стояли невозмутимо и спокойно, снег лежал на ветвях далеко над их головами, и их негромкие голоса заглушали порывы ветра там, далеко вверху. Они быстро разобрали рюкзаки, вытащили инструменты и принялись за работу. Им предстояло еще кое-что сделать...
Солнце клонилось к закату. Так принято писать во всех рассказах. Клонилось оно и здесь, правда его почти не было видно за стволами деревьев. Сумерки постепенно опускались на землю, и вот уже ничего не было видно вокруг, кроме черных силуэтов стволов на белом фоне снега.
Но они успели. Сюрприз ожидал своего хозина. Они отошли подальше, тщательно заметая следы пихтовыми ветками. Еще немного - и они, удобно устроившись на склоне горки, непонятно как очутившейся здесь, стали ждать. Вытащив по плитке шоколада - их сегодняшний ужин - они жевали шоколад, настоящий черный горький шоколад, и тихо разговаривали. О жизни, о том, что им предстояло сделать завтра, о том, почему они, такие молодые, сидят здесь, без костра, без горячего ужина, тесно прижавшись друг к другу и накрывшись маскхалатами, ждут завтрашнего дня. Через некоторое время тот, что называл себя странным именем Лесик, одел свой халат и пошел на горку.
Остальные заснули и им снились страшные сны про войну в мирное время, им снилась страшная картина - человек с шрамом от ножа на левой щеке, тепло одетый, держа в руках двустволку с серебряными инкрустациями, заказную германскую нарезную двустволку, неспеша шел на лыжах за убегающим от него парнем в валенках. Парень проваливался в снег, путался в подоле своей шубы, а он медленно и размеренно шел за ним, поскрипывая морозным снежком под своими лыжами. Наконец парень не удержался и упал. Он пытался подняться, но у него получилось только поднять голову и с ненавистью посмотреть на своего охотника. Тот подошел, поднял ружье, прицелился и усмехнулся. Над тайгой раздался выстрел, быстро затерявшийся в кронах сосен, и все затихло. Мужчина залез парню за пазуху, вытащил оттуда какую-то карточку, развернулся и быстрыми уверенными движениями заскользил прочь от этого места.
Прошло двадцать минут. К этому месту подошли трое и застыли. Все трое сняли шапки и с минуту стояли так, с непокрытыми головами, на морозе. Потом все трое заскользили по следам ушедшего человека. Они чуть-чуть не успели. Его вертолет уже летел над тайгой, сшибая снежную пыль с верхушек деревьев.
* * *
У него в запасе был целый день, прежде чем он мог начинать бояться за себя. Он знал этих людей, как свои пять пальцев, и тут у него было преимущество. Но он боялся не за себя - он боялся за свою девушку. Он не был точно уверен - предупредили его, что она под контролем, или действительно надеялись на то, что он купится на такую дешевку. Он не знал - все таки много времени прошло с тех пор, как он с последний раз видел их. Он быстро собрал все необходимое, положил все это в маленькую черную сумочку и вышел из дому. По дороге он зашел к своему знакомому и забрал у него странный набор вещей - две аудиокассеты, авторучку, пачку презервативов и пакетик растворимого кофе времен Советского Союза. Потом он, как ни в чем ни бывало, пошел туда, куда собирался пойти со вчерашнего дня. Теперь ему надо было ждать.
Наступил вечер. Он дошел до своей работы, потом вышел купить продуктов, все время незаметно оглядываясь по сторонам. Никого не было заметно. Впрочем, так оно и должно было быть. Он остался на работе до утра. Он оставался на работе до пяти часов вечера следующего дня, чем удивил сторожа, не слышавшего из его кабинета ни звука за весь день. Ничего удивительного - он в это время сам наблюдал за зданием с крыши соседнего дома. Выйдя, он быстро побежал на троллейбус, затем на остановке быстрой перебежкой пересел в автобус и поехал за город. Около двух часов он пересаживался, ездил и бегал по лесу. Наконец, он дошел до места своего назначения.
Он убедился, что их интересует только он и что они не собираются ничего делать тем трем девушкам, которых они по ошибке могли принять за его любимых. Грозить было просто некому. Сразу исчезнув, он поставил их в положение, при котором они должны были искать его, применяя все те хитрости, которым он сам их учил. А тут уже можно было потягаться. Он усмехнулся - он сам говорил им, что если нужен человек, не стоит привлекать ненужных свидетелей, не стоит просто нападать на него, не убедившись при этом в полной своей безопасности, и не стоит делать этого сразу, стоит последить некоторое время - и выяснить его связи. Они поняли его слишком буквально.
Он налил себе бальзама, посмотрел, понюхал, и вылил его в раковину. Ему нельзя было расслабляться ни на минуту, хоть он и был уверен, что у него есть по меньшей мере сутки форы.
Он растянулся на кровати и заснул. И снова, как проклятье забытых времен, ему снился человек, который охотился за человеком, и трое бойскаутов, которые ничем не могли ему помешать.
* * *
Лесик стоял на горке и смотрел. Вдруг он увидел, как несколько человек, растянувшись в цепь, прочесывают низину. Светя фонариками, они ничего не видели, но казалось, это их ничуть не беспокоило, и они предпочитали видеть только узкий круг света, а не все вокруг. Они проскользили и снова стало тихо. Лесик усмехнулся и отправил кусочек шоколадки в рот. Им не о чем было беспокоиться.
Солнце застало их уже проснувшимися. Они ждали. Они боялись, но они ждали. Сейчас им предстояло совершить то, о чем потом они будут либо сожалеть, либо нет. И они знали, что они буду сожалеть, но знали, и что не сделать этого они не могли. Они ждали своего сна.
Он ехал один. И как тогда, кто-то бежал перед ним, а он в азарте не видел ничего вокруг. Они поняли - пора. Они надели маски, и теперь представляли из себя совершенно необычное зрелище. "Лесик - к вертолету, Ланка - со мной" - скомандовал тот из них, что был в черных очках. Они разделились.
Он бежал. Он бежал радостно, легкими быстрыми толчками, не особенно спеша. У него было еще время.
То есть это он так думал. Внезапно перед ним натянулась стальная струнка и он упал, еще не понимая, почему лыжи вдруг ударили его по лицу. Сработало прекрасное иностранное крепление, и он не сломал ноги. Он их порезал. Он их очень хорошо порезал. Пока он разбирался со своими внезапно окровавившимися ногами, две тени сорвались с обрыва и быстро заскользили вниз. Одна тень быстро настигла беглеца и, вскинув что-то короткое, выстрелила, сразу же лихо развернувшись и спрятавшись за деревом. Беглец удивленно посмотрел на стрелку у себя на шее, выдернул ее, оглянулся вокруг и мягко опустился на снег. Тень вывернулась из-за дерева и помчалась к первой, которая в это время стояла над охотником с его же нарезным ружьем. "А... что... что вы хотите?.." - залепетал лежащий человек и попытался отползти, оставляя за собой полосу кровавого дымящегося снега. Тень ничего не ответила ему, медленно подняла ружье и над стволом поднялся дымок. Щека со шрамом уткнулась в снег и больше никогда не поднималась.
Лесик бесшумно появился на опушке и выстрелил. Человек, сидящий в вертолете, опрокинул на себя кофе и уронил голову на грудь. Лесик подбежал к вертолету, стащил пилота с сиденья, положил в салон и вот большая неуклюжая машина поднялась над тайгой и медленно проутюжив поляну потоком воздуха от винтов, вдруг резко взмыла в воздух и полетела.
Беглец очнулся. Он лежал на постели и чувствовал запах куриного бульона. Он пошевелился и открыл глаза. Рядом сидела женщина с узким разрезом глаз, которая сразу же предложила ему поесть. Беглец поел и в изнеможении откинулся на подушку. Он не мог поверить, что ему больше некого бояться.
Хозяин лежал, опрокинув голову на снег, и красное пятно, расползшееся от его головы, выглядело скорее черным в последних лучах заката, пробивающихся в чащу. Рядом стоял, накренившись, вертолет, от которого тоже расползалось пятно - пятно горючего. Пилот очнулся. Ему повезло больше - ему оставили шанс выжить. Сьев тушенку, предусмотрительно засунутую под укутавшее его одеяло, он с трудом поднялся и пошел к вертолету. Взрыв заставил его переменить свое намерение и обернуться, заслоняясь от потока горячего воздуха. Под сосной он увидел рацию, снятую с вертолета, аккумулятор и большой деревянный ящик от патронов. Открыв ящик, он обнаружил там несколько банок консервов, спички, банку спирта, и большую записку, на которой в свете догорающего вертолета проступали буквы:
"На Больших Людей, которые охотятся на людей обычных,
отныне будут охотиться Снежные Тигры".
* * *
Ночь. Он вышел из этого несвоего своего дома и, громко топая туфлями, подошел к соседнему. Заглянул внутрь. Постучался в окошко. Занавеска отодвинулась и оттуда выглянула девушка. Он жестами показал, что хочет войти и вошел в дом. Тень за соседним домом сохраняла полную неподвижность, но он знал, что за тем домом не было деревьев...
Он сидел у подруги и пил кофе, разговаривая обо всем помаленьку. Пару раз он выглянул осторожно в окно и увидел вторую тень. Он удовлетворенно вздохнул и выпил еще чашечку кофе. Он был совершенно спокоен, только так, как бывают спокойны люди перед лицом смерти. Они лежали на кровати и он массировал ее ногу. Он подумал, что если бы у него было бы немного побольше времени, стоило бы перейти чуть повыше и еще повыше.. но он не мог сейчас ничего чувствовать. Он закончил свое занятие и налил себе еще кофе. Посмотрел на часы - была уже глубокая ночь. Пора - подумал он и пошел на улицу, оставив девушку одну. Он не мог сегодня уделить ей больше внимания, и даже не думал об этом.
Легкая тень с шорохом прилетела с другой стороны дома в маленький макет палисадника и на минуту затаилась. Затем она поднялась и двинулась в сторону леса. Проходя мимо огородки, она неожиданно перемахнула через загородку, не дожидаясь, когда на нее упадет свинцовый комочек, и быстро и шумно пробираясь через кусты, внимательно следила за двоими преследователями, которые тихо бежали следом. Раздался свист, но в ответ послышался только тихий нечеловеческий смех. Вдруг все замолкло. Две тени затаились в нерешительности. Свет ртутных фонарей еше просвечивал сквозь чащу, рождая самые фантастические отблески на деревьях. Одна из теней неожиданно опустилась на землю. Когда через пять минут вторая подкралась к ней и попыталась что-то сказать, она смогла только невнятно что-то вскрикнуть. На лбу человека, сидевшего прислонившись к дереву, красовалась желтая бумажка, на которой неровным почерком было написано: "Вы не Небесные Тигры. Ты - Голубой Тигр, а не мужчина".
Он проскользнул обратно с несвой свой дом и устроился на кровати. Долго ворочаясь, он думал снова об этой своей теперь уже несвоей жизни и проклинал того человека, которому захотелось воскресить ужасы прошедших уже, давно прошедших и почти забытых дней. Но его движения были мягки, как у кошки, а на лице застыло странная полуулыбка. Он снова был уверен в себе. На этот раз его любовь к людям не помешает довести дело до конца.
* * *
Прошел год. Их стало семеро. К ним присоединились четверо ребят из парашютного клуба, которых неожиданно начали расстреливать с земли в момент приземления. Приземлилось их на двое меньше, чем прыгало. И вот они тоже начали охотиться за охотниками. Они и представить себе не могли, что далеко за пределами их представлений существует другой, жестокий мир, в котором Большим Людям разрешается охотиться на самую дорогую дичь - на человека. Они называли себя Небесными Тиграми. Но все они - и Снежные, и Небесные, были люди вне закона и вне времени - они все были пропавшими без вести. А значит, им не о чем было беспокоиться. Им снились страшные сны - но они делали свое дело. Они охотились. Они учились друг у друга - ходить на далекие расстояния, беречь силы, разжигать костры и работать в команде. Изредка они появлялись в каком-нибудь поселке и закупали большую кучу продуктов. Им было хорошо вместе, но у всех у них была одна, общая на всех мечта - когда-нибудь, когда все станет хорошо и больше не будет людей злее зверей - тогда они вернуться и станут жить как все нормальные люди, ходить в школу, и наконец-то любить людей. Потому что сейчас они людей просто ненавидели. И страшно жалели об этом.
"Главное" - говорил один из них по прозвищу Шеф, тот, что все время ходил в противосолнечных очках, даже ночью - "любите людей. Когда-нибудь вы вернетесь, все мы вернемся и тогда мы будем нормальными людьми. Тогда нам не надо будет убивать - и когда мы вернемся, я не хочу, чтобы вы были такими же зверьми, как те, на кого мы сейчас охотимся - вы должны быть Людьми, Людьми с большой буквы."
Но вот как-то он увидел, что один из них бьет лису. Лиса украла что-то из их запасов, но вместо того, чтобы либо прогнать ее, либо убить, один из Небесных прострелил ей лапы и просто бил ее. Лиса повизгивала, пыталась уворачиваться, но каждый удар десантных шнурованных ботинок делал ее хрип все тише и тише. Раздался выстрел и лиса затихла. Он опустил карабин и вышел из-за дерева. "Пошли" - сказал он. "Ты, сука, зачем ты ее убил?" - зашипел на него Небесный. "Чем ты отличаешься от зверя? Тем, что издеваешься над беззащитными животными просто чтобы получить от этого удовольствие? Пошли".
Горел костер. Яркие языки пламени взметались вверх и исчезали в тишине неба. Вокруг костра сидели семь человек, и один из них говорил.
"Я всегда говорил, что мы должны убивать не для того, чтобы просто убивать, а потому, что иначе они убьют кого-нибудь еще. Мы, Снежные, посовещались, и не хотим, чтобы с нами были такие люди, как ты. Уходи. Все, кто со мной не согласен, уходите тоже. Мы дадим вам продуктов, чтобы вы могли добраться до людей, и денег, чтобы вы могли обустроиться. Но запомните - если вы будете убивать невинных людей - мы найдем и вас и убьем. Все."
Они ушли - трое ушли. Один остался. Но ночью вдруг раздались выстрелы - и они недосчитались Лесика, одного Небесного и еще один Небесный лежал, обнявшись с сосной и слившись с ней навеки. Остальные уходили, забрав с собою все оружие и попортив продукты. Остались только Шеф и Ланка.
На ящиках с продуктами они увидели записку - "Шеф, Небесные вернутся за тобой, и ты расскажешь нам все, что знаешь. А потом мы убьем тебя и твою сучку."
Снежные - те, кто от них остались - пошли к себе. Домой. У них все еще был Дом. Он был у них еще два года назад, но они не знали, что с ним стало. Они шли туда, потому что больше идти им было некуда. Они должны были вернуться к людям.
* * *
Наутро он встал, умылся и поел. До обеда он сидел дома и думал. Вечером он сидел на кровати с плейером и выражение его лица никак нельзя было назвать решительным. Он метался. Он не хотел убивать, но он должен был убивать. Он вспомнил, что Ланка умерла почти год назад от гриппа. У нее была маленькая дочка и муж. Но он знал, что она перед смертью вспоминала его. И он решился. Ведь терять ему было уже нечего. Ведь он снова был не человек, а убийца.
Следующей ночью он вышел из дома, тихо прокрался в лес и за три часа бешеного бега сделал то, что он должен был сделать.
* * *
И теперь он не знает, что ему делать дальше. Ему дорого стоило стать мягким, нежным человеком, и как все люди, не совсем уверенным в себе. И вот он снова такой, каким был - тяжелый, своенравный, непокорный и совсем непохожий на себя. Имеет ли он право любить кого-нибудь после этого? Может ли он теперь считаться человеком? Кто он теперь, люди?
Скажите...
|
